Советский дуб 1968 года: четыре дня реставрации

Такие объекты попадаются нечасто. Сталинка на Фрунзенской, потолки три двадцать, дубовый паркет ёлочкой — родной, с 1968 года. Шесть слоёв покрытий за 56 лет. Хозяйка хотела сохранить.

Первое впечатление от квартиры

Галина Сергеевна живёт здесь с рождения. Квартиру получили родители в 1967-м, въехали когда дом только сдали. Паркет укладывали уже в готовой квартире — она помнит этот запах, хотя ей тогда было три года. Говорит, просто помнит — и всё.

За 56 лет пол перекрывали несколько раз. Первый раз — в семидесятых, когда мода пошла на паркетный лак. До этого пол натирали мастикой. Потом ещё раз в восьмидесятых. В девяностых сверху легла какая-то краска — Галина Сергеевна говорит, что красил муж, «что-то нашёл в гараже». Потом снова лак, уже в двухтысячных, когда делали небольшой ремонт. Итого — шесть слоёв всего, что за эти годы наносили на дерево.

Когда мы пришли смотреть, поверхность выглядела как один мутный монолит. Цвет — тёмно-коричневый с желтизной, рисунок ёлочки угадывался, но не читался. Под ногами — твёрдо, не скрипит, не пружинит. Это хороший знак.

Почему здесь нужна была именно циклёвка

Шесть слоёв — это не для шлифмашины. Шлифовальная бумага на таком количестве старого лака засаливается за несколько минут. Машина начинает скользить, греет поверхность, но не снимает. Расход абразива — космический, результат — нулевой.

Циклевальная машина работает иначе: острый нож просто срезает всё, что сверху. Слой за слоем — лак, краска, мастика, снова лак. Цикля не забивается, ей всё равно, что снимать. Именно поэтому при нескольких слоях старого покрытия выбор всегда в её пользу.

Дополнительная сложность — ёлочка. Паркет, уложенный ёлочкой, шлифуется и циклюется иначе, чем палуба. Планки идут под углом 45 градусов к стенам, и машина должна двигаться вдоль этого угла, иначе будут поперечные риски, которые потом очень плохо убираются. В углах комнаты — всегда ручная работа, никак иначе. А в сталинке углов много: комната с нишей, выступ под старую печь которую снесли ещё в советское время, широкие дверные проёмы с порогами.

День первый: снимаем всё что накопилось за полвека

Начали в восемь утра. Галина Сергеевна уехала к дочери — договорились, что в квартире её не будет все четыре дня. Правильное решение: пыли при циклёвке много, особенно когда снимаешь слои старой мастики. Та пыль специфическая — тяжёлая, оседает медленно.

Первый проход цикли — и сразу стало интересно. Под верхними слоями начала проступать краска — та самая, из гаража. Серо-зелёная, советская, на масляной основе. Цикля её брала, но с усилием: масляная краска вязкая, нож приходилось перетачивать чаще обычного. Один нож на циклевальной машине в нормальных условиях держит примерно 15–20 квадратных метров. Здесь — около десяти.

К обеду сняли первые два слоя на большей части площади. Под краской показался лак восьмидесятых — пожелтевший, местами потрескавшийся. Под ним — мастика. Мастика въелась в поры дерева за двадцать лет использования, и это была самая трудоёмкая часть. Не снимается одним проходом — нужно несколько, с разным углом движения.

К вечеру первого дня: все слои сняты, дерево открыто. Остановились, посмотрели. Дуб под всем этим — живой. Тёмный от мастики, с небольшими пятнами, но структура целая, планки плотно сидят, ни одна не шевелится. Рисунок ёлочки наконец читается — чёткий, ровный. Укладывали хорошо.

День второй: шлифовка и первый сюрприз

После циклёвки поверхность — не финишная. Нож оставляет характерные следы, дерево шершавое. Дальше — шлифовка в несколько проходов.

Черновой проход — зерно 40, вдоль ёлочки. Убирает следы от цикли. Средний — зерно 60. Финишный — зерно 100, последний проход всегда вдоль волокон. Между проходами — пылесос, потом протирка чуть влажной тряпкой. Любая пыль под следующим слоем шкурки оставит царапины.

Вот здесь и случился сюрприз. В одном из углов — там, где раньше стояло пианино, Галина Сергеевна упоминала об этом вскользь — под паркетом обнаружилась просевшая фанера. Пианино простояло на одном месте лет тридцать, фанера под ножками продавилась и немного расслоилась. Не критично, но если не исправить — в этом месте паркет со временем начнёт скрипеть.

Подняли три планки, вскрыли фанеру на фрагменте примерно 40 на 40 сантиметров, заменили, дали клею схватиться, уложили планки обратно. Полдня ушло только на это. Вот почему при реставрации сложных объектов сложно давать точные сроки заранее — никогда не знаешь, что под поверхностью.

День третий: тонировка и первый слой

После финишной шлифовки дуб стал светлым — почти медовым. Это нормально: снятые слои темнили дерево, открытая древесина всегда светлее. Галина Сергеевна, когда увидела фотографию, немного испугалась: «Он же был тёмный». Объяснили: потемнеет от лака, и со временем тоже потемнеет — дуб вообще темнеет с возрастом, это его свойство.

Тонировку решили не делать — хозяйка хотела сохранить естественный цвет. Только грунт-антисептик: советский дуб простоял 56 лет, и лишняя защита не помешает. Грунт также закрывает поры и обеспечивает сцепление для лака.

Первый слой лака — двухкомпонентный полиуретановый, матовый. Наносился Т-образным аппликатором, строго вдоль ёлочки. Дали сохнуть четыре часа, потом промежуточная шлифовка абразивом 150 — снять ворс, который поднялся от первого слоя. Это обязательный этап: без него второй слой ляжет на шершавую поверхность.

Второй слой — вечером третьего дня. На ночь оставили сохнуть.

День четвёртый: финал

Утром — ещё раз лёгкая промежуточная шлифовка. Потом уборка: пылесос, влажная протирка, снова пылесос. Окна закрыты — сквозняк поднимает пыль, а нам нужен чистый воздух над полом.

Третий, финальный слой лака. После него — не ходить минимум восемь часов. Полная полимеризация — трое суток, в это время лучше без мебели и без ковров.

Галина Сергеевна вернулась на следующий день. Позвонила через полчаса после того как вошла. Сказала одно слово: «Мальчики». Потом долгая пауза. Потом: «Он же именно так и выглядел. В детстве. Когда ещё папа был жив».

Это, наверное, лучшее, что можно услышать после четырёх дней работы.

Почему советский паркет стоит сохранять

Дуб, который шёл на паркет в пятидесятых-шестидесятых годах, был другим. Не потому что тогда всё делали лучше — просто брали дерево из старых лесов, с плотной медленной древесиной. Такой дуб тяжелее современного, тверже, плотнее. Годовые кольца — узкие, потому что дерево росло медленно. Это видно невооружённым взглядом, если сравнить советский паркет и современный рядом.

Ресурс у такого пола — сто лет и больше. Толщина советского штучного паркета обычно 18–22 мм. После реставрации у Галины Сергеевны осталось ещё миллиметров четырнадцать рабочего слоя. Это ещё три-четыре циклёвки. Её внуки успеют пожить на этом паркете.

Иногда говорят: зачем возиться, проще постелить новое. Новое — это инженерная доска с шпоном 4 мм. Одна реставрация — и всё, дальше только замена. Советский дуб после хорошей реставрации переживёт это «новое» раза в три-четыре.